МИХАИЛ ТАЛЬ
ЧЕМПИОН МИРА 1960-1961 годы

 

 

Михаил Нехемьевич Таль (09.11. 1936, Рига – 28.06.1992, Москва) — восьмой чемпион мира, международный гроссмейстер, заслуженный мастер спорта СССР (1960).
 
В шахматы стал играть с десяти лет. Занимался у тренера Кобленца в рижском Дворце пионеров. В детских и юношеских соревнованиях он начал участвовать с 1947 года. «Вы знаете, как Кобленц тренирует Таля? - писал в одной югославской газете гроссмейтсер Бора Ивков. - Он целый день твердит подопечному одно и то же: «Миша, ты играешь гениально!»
 
В восемнадцать лет Таль получил мастерское звание, через три года в Москве выиграл первенство страны и стал гроссмейстером.
 

Михаил Таль
 
Молодого гроссмейстера отличал острокомбинационный стиль, точность расчёта, риск.
 
В конце 1950-х годов чёрно-белый шахматный мир был связан жёсткими правилами позиционной игры от Ботвинника. Михаил Ботвинник проповедовал логичный, плановый метод ведения шахматной борьбы. Шахматные тренеры учили своих подопечных играть в «правильные» шахматы. И вдруг пришёл молодой, яркий талант и, не обращая внимания на все правила, стал обыгрывать сильнейших шахматистов мира!
 
В 1957 году первое место Таля в XXIV первенстве СССР произвело ошеломляющее впечатление. Это был какой-то катаклизм, светопреставление. Кое-кто даже заговорил о массовом гипнозе. Взрыв шахматных страстей далеко превзошёл и затмил «лихорадку 1925 года». Восторгу болельщиков, а их с каждой победой Таля становилось всё больше и больше, не было предела. Дети в ожесточенных шахматных сражениях выясняли, кто из них Таль. Взрослые, солидные, весьма далёкие от шахмат люди ломились в турнирное помещение, чтобы узнать, как там дела у Таля. Во многих семьях шли горячие дебаты, куда повести ребенка — в музыкальную школу, к учительнице иностранного языка или в шахматный кружок Дома пионеров, где из него, быть может, «сделают нового Таля». Тысячи рядовых шахматистов, которые давно уже нашли предел своим возможностям, вдруг ощутили в себе необыкновенный творческий подъём, прилив сил, любовь к комбинациям и острой, раскованной игре.
 
В 1958 году Таль снова выигрывает чемпионат СССР, побеждает на межзональном турнире в Портороже.
 
На турнире претендентов в Югославии (1959) Таль побеждает в компании именитых соперников — Смыслова, Кереса, Петросяна, Фишера и получает право на матч с Ботвинником.
 
В 1960 году в Москве Михаил Таль выиграл матч (+6, -2, =13) на первенство мира у Михаила Ботвинника и стал чемпионом мира.
 

Ботвинник - Таль
 
В ранге чемпиона мира он в составе команды выиграл золотую медаль на Олимпиаде в Лейпциге, победил на международном турнире в Стокгольме.
 
В матче-реванше (1961) Таль не смог устоять против прекрасно игравшего Ботвинника и уступил ему звание чемпиона (+5,-10,=6).

 
Самый молодой экс-чемпион мира продолжает борьбу за шахматный Олимп в последующих претендентских циклах: о. Кюрасао (1962), Монпелье (1985), сыграл претендентские матчи (1965) с Портишем, Ларсеном и Спасским, успешно выступил на межзональных турнирах в Амстердаме (1964), Риге (1979), Москве (1982), Таско (1985), Суботице (1987).
 
Михаил Таль — шестикратный чемпион СССР (1957, 1958, 1967, 1972, 1974, 1978), чемпион Латвии (1953,1965), восьмикратный чемпион Всемирных Олимпиад в составе команды СССР.
 
Михаил Таль (справа) играет с Робертом Фишером. Олимпиада, Лейпциг, 1960 г.
 
На Олимпиадах экс-чемпион мира трижды показывал абсолютно лучший результат.

Шестикратный чемпион Европы и трёхкратный чемпион мира среди студентов в командном зачёте, участник команды в матчах с сильнейшими шахматистами мира (1970, 1984).

 
Михаил Таль — неоднократный победитель чемпионатов Москвы по блицу. В 1988 году он стал победителем первого неофициального чемпионата мира по молниеносной игре в канадском городе Сент-Джоне.
 

 
Победитель межзональных турниров (1958, 1964, 1979), турнира претендентов (1959), участник двух матчей на первенство мира и семи матчей претендентов, победитель 44-х международных турниров, журналист, главный редактор журнала «Шахматы» (1960—1970).
 
За достижения в области шахмат награждён орденом «Дружбы народов» (1981) и «Знак Почета» (1960).
 
МИХАИЛ ТАЛЬ - ЛАЙОШ ПОРТИШ
 

 

 

 

ФРАГМЕНТЫ ИЗ ЖИЗНИ МИХАИЛА ТАЛЯ
 
Рассказывает Я. Дамский
 
Русский язык Таль чувствует прекрасно, искать слово, лезть за ним в карман ему не приходится. Известно, например, что когда после лекции некто довольно бестактно спросил Таля — «Правда, что вы морфинист», то ответ последовал мгновенно:
— Нет, я чигоринец!

 
Или такая история. Еду лет семь назад по окраине одного города и вижу множество людей с книгами. Официального книгообмена тогда еще не существовало, и я вышел из машины: интересно, кого на кого меняют. Вижу — «полный джентльменский набор»: Юлиан Семенов, Валентин Пикуль, братья Вайнеры, Дюма-отец «из макулатуры» ... И — «В огонь атаки», наша с Талем книга о нём.
— На что меняете?
Хозяин мнётся и с ответом не торопится. Всё ясно.
— Сколько?
— Пятнадцать.
Удовольствие я получил несказанное: тут же позвонил Талю, спросил:
— Миша, знаешь свою цену? А мою? Так вот, по семь с полтиной на нос!..
Реакция была мгновенной.
— Надо скорее умирать, после смерти прижизненные издания дорожают.

 
Таль лежит на диване скрестив ноги, одна заброшена на другую (при этом идея снять отлично выглаженные брюки и укрыться пледом даже не приходит ему в голову), страницы переворачиваются одна за другой, окурки не умещаются в литой чугунной пепельнице. Попутно переведён английский текст (а «в запасе» ещё свободное владение немецким, сербским — даже по югославскому телевидению выступал, латышским, естественно, и не столь свободное — испанским, голландским...), заданный моей дочери на дом, и... «Доброе дело никогда не остаётся безнаказанным» — в подтверждение этого афоризма двенадцатилетняя Танька, наследственно ненавидящая алгебру, продолжает приставать:
— Дядя Миш... А тут как!..
Задача решена, за ней другая. И вдруг Таль переходит в контратаку.
— Котятина (им же придуманный — и прижившийся! — «псевдоним» Татьяны), ну-ка назови два трёхзначных числа.
Книга откладывается, и весь вечер измученный ребёнок «выдаёт» нечто вроде 673 и 497, а Таль неутомимо и с азартом их перемножает. В уме! Несколько раз я на бумаге контролирую его — всё верно. И тайком включаю секундомер: на первые умножения Талю требовалось секунд по 40, через час-другой — секунд 20. Много? Для циркового трюка, пожалуй, да, а вот для человека с чисто гуманитарным образованием и складом души... Впрочем, попробуйте сами..

 

Сижу, пишу. Помню, что в одной из партий свердловского турнира военных лет Рагозин сыграл Сс1—h6, ставя слона под удар пешки g7 и разрушая прикрытие чёрного короля. Кроме этого не помню ничего: ни имени соперника, ни номера хода, ни точного положения фигур на ферзевом фланге.
В общем-то, ничего страшного. Существует библиотека, а в ней — бюллетени того давнего турнира и журнал «Теоретический бюллетень», где я эту партию и видел. Но... На Гоголевский бульвар надо ехать полчаса, а телефон — под рукой, и — редкий случай — Таль сейчас в Риге.
Автоматика срабатывает безотказно.
— Миша, помнишь, в Свердловске, в 42-м, Рагозин двинул слона на h6 под бой пешки g7...
— А-а, с Болеславским. Ходы нужны? Записывай...
И Таль с быстротой, сопоставимой лишь со скоростью света, выпаливает мне ходы до того самого 15. Сh6, так, как будто перед ним лежит печатный текст этой партии или как будто все свои 30 лет в Больших шахматах он только тем и занимался, что ежедневно, словно молитву, повторял по утрам девятнадцатиходовую миниатюру Раго
зин — Болеславский...
Такое случалось не раз, не два и не десять. Потом я поменял квартиру, телефон в ней оказался неподключенным к междугородной автоматике, и на какие-то месяцы эксплуатация талевской памяти прекратилась. А потом... Потом я с удивлением заметил, что Таль словно бы старается забыть какую-то часть того, что всю жизнь запоминал. Конечно, он по-прежнему мог ответить на любой вопрос, но при этом не чувствовалось того мгновенного озбуждения, которое пронизывало его мозг при возникновении новой задачи...
Разгадка нашлась тогда, когда по какой-то причине я взял в руки старый учебник Ласкера и натолкнулся на высказывание человека, которого весь шахматный мир признавал мыслителем. Он писал: «Большую часть своей жизни я потратил на то, чтобы выбросить из головы массу усвоенного в юности». Так может быть, и Таль чисто интуитивно — или осознанно? — сделал нечто подобное? Не это ли позволило ему стать в «новых шахматах» «новым Талем», о котором склонный к научной точности формулировок профессор Михаил Ботвинник сказал однажды: «Таль оказался способным к самопрограммированию»?
Впрочем, всё это служит лишним доказательством «теоремы» о непостижимости Таля.

 
Абсолютный музыкальный слух, абсолютная память, но... Шахматная моя библиотека не раз несла серьёзный урон, когда Таль находился в Москве. Типовым уже стал вариант: часов в одиннадцать утра раздаётся телефонный звонок и мужской голос вежливо спрашивает:
— У вас находится Михаил Таль?
— Да.
— А у меня находится ... его паспорт. Вчера вечером я нашёл его в телефонной будке, сегодня позвонил в шахматную федерацию, и мне сказали, где искать Таля.
— Большое спасибо, куда можно приехать за паспортом?
Собеседник назначает рандеву и, помявшись, произносит стереотипное:
— А Михаил Нехемьевич не мог бы подарить мне книжку с автографом?
— Конечно, конечно!
И мы лезем на полки, и Таль пишет какие-то тёплые слова, а я ругаю его на чём свет стоит. Разумеется, не за книжку. Но как можно держать паспорт в боковом кармане пиджака или в брюках? И зачем в поисках двухкопеечной монеты обязательно выгребать все на полочку в кабине телефона-автомата?
Таль улыбается, соглашается, а я — замолкаю, ощущая себя одним из героев известной басни Крылова про кота Ваську. Ну кому же охота чувствовать себя таким беспробудным... поваром?!

 

 

ДЫМ БЕЗ ОГНЯ

Рассказывает А. Кобленц
 
Это было в Тбилиси, в 1965 году, после третьей партии полуфинального матча претендентов на первенство мира Таль - Спасский. У меня в номере раздался телефонный звонок:
— Хотят убить Таля!! — взволнованно сообщила гостиничная телефонистка.
Убить?! Что она говорит? . . В первый момент волосы дыбом встали. С одной стороны, казалось бы, кому и зачем убивать Таля? А вдруг это какой-то маньяк? Мало ли...
В Тбилиси находилась группа специальных корреспондентов рижских газет. Втайне от Миши я собрал всех рижан, и мы договорились о следующем: когда гроссмейстер отправится на игру, надо незаметно взять его в плотное кольцо, чтобы при покушении было бы непросто попасть в цель.
Возвращаюсь в номер. В коридоре меня поджидает коренастый, обросший щетиной кавказский человек, в простой одежде.
Вы тренер Таля? Поговорить хочу.
Переплет, думаю — жизни гроссмейстера, видимо, недостаточно. Им нужен и тренер впридачу. Но, удивительное дело, эта мысль меня даже как-то рассмешила (очень уж хорошая подбирается компания потенциальных жертв).
— Зайти к вам можно?- спрашивает незнакомец.
Ах, какой учтивый, предупредительный человек. И, хотя намерения незваного гостя мне совершенно ясны, я вежливо приглашаю его к себе.
Заходим. Вижу, гость не торопится выхватывать кинжал, а ищет, где бы присесть. Предлагаю ему стул, сам же на всякий случай присаживаюсь на край кровати, ближе к дверям.
Понимаете, — посетитель берет быка за рога, — я буфетчик. На базаре работаю. Ленинский район Тбилиси. Я в шахматы не играю. Газеты тоже не читаю. Понимаете, да?
«Интересная увертюра, думаю. — Но будет и сюрприз. Любопытно знать, какой?»
И вот, — гость заметно волнуется, две недели назад приснился сон. Мне приснился. Заходит ко мне наш святой человек — одежда белая, борода белая, красивая. Во сне заходит. И спрашивает меня: «Ты, Вано, Таля знаешь?» Отвечаю, никакого Таля, понимаете, не знаю такого. А святой человек говорит: «Скажи Талю, если он будет курить, умрёт». Просыпаюсь — голову щупаю. Что за Таль? И опять заснул.
— Но сегодня, — продолжает буфетчик, — завернул рыбу в газету, фотографию увидел: сидят за столом двое, в шахматы играют, а внизу написано, что один из них Таль. Тут я сон вспомнил, побежал к телефону, предупредить надо. А кому звонить? Позвонил телефонистке, она мне сказала, на каком этаже вы живёте... Вот так, дорогой.
Я тут же дал команду снять охрану.

 


 

 

Тигран Петросян